Ракетой на Луну. Глава 6

Глава VII.

Редакция „Африканского Герольда“ переживала „большой день“. Десятиэтажное здание с блестящим гербом республики и исполинскими светящимися буквами было выстроено из белых изразцов и сверкало на солнце, как море расплавленной стали, только что вылитой из бессемеровской реторты.

В этом огромном улье непрерывно шумел рой людей, входивших и выходивших, гудели мощные светопечатные машины, воздух шумел в трубах пневматической почты, стучали аппараты безпроволочной телефонии, в телефоне скрещивались голоса, сообщавшие важные известия.

Сам Бенджамин Граахтен находился в Занзибаре; оттуда он еще на заре успел протелефонировать с полдюжины „впечатлений“. С этим Марабу нельзя было быть спокойным ни одной минуты! Его заместитель Собель ерошил свои волосы и носился, взад и вперед, так что только фалды мелькали. То он стоял в телефонном помещении, где длинные фонографические валики автоматически записывали беседы, впечатления“ Граахтена и речи президентов, министров и депутатов в далеком занзибарском парламенте, которые передавал громкоговорящий телефон. Затем валики по пневматической почте попадали в наборные залы где речи воскресали и превращались в печатный текст.

— Речь президента — второй валик! — отметила молодая дама в начале воскового барабана, открыла ящик пневматической трубы, ведшей в наборный зал № 4, и круглый валик с шипением провалился в бездну.

— Сколько всего? — спросил Собель.

— Покуда двадцать три валика.

— Поступил ли уже доклад Измаил Чака или, вернее, его секретаря Хамайдана?

— Нет еще.

— Давно бы пора! — проговорил Собель, вытер платком вспотевший лоб — и выпорхнул вон. Спустя несколько секунд он вынырнул в зале дальнофотографии. По сетке проволок пробежали четыре электрических волны, которые первоначально, в далеком месте с'емки, были светом, селеновые батареи превратили их в токи четырех напряжений, соответственно форме и яркости далеких событий и картин.

Здесь эти проволоки вели к исполинской доске молочно-белого стекла, на которой горели тысячи крохотных калильных лампочек. Каждая из этих лампочек освещала крохотное белое поле, она гасла, горела слабее, сильнее, ярко-белым светом, смотря по яркости изображений и фигур, проходивших на месте с'емки в Занзибаре или в другом городе перед селеновым аппаратом. А на доске, занимавшей в темной комнате целую стену, светящиеся и темные пятнышки в точности воспроизводили ту самую картину, какую в отдалении видел мертвый глаз селенового прибора.

Кино-аппарат безостановочно фотографировал белую стену. Картина за картиной возникала и отправлялась в зал иллюстраций, проводила несколько минут в светопечатном зале, а через несколько часов ее уже видела в печатном виде публика — нередко раньше, чем в месте происшествия, которое иногда находилось на другом конце материка.

Собель сощурил свои близорукие глаза и уставился на белую стену. Картина была слаба и в общем темновата. Она изображала внутренность парламента и трибуну ораторов. Видна была красивая женщина, бросавшая слова в толпу с энергическими жестами. Она потрясала газетным листом, но каким именно — разглядеть нельзя было. Дальше виднелся неподвижный Корнелиус фан-Зойлен, сидевший в высоком кресле; его белоснежная голова была самым ярким пятном на картине.

— Пришли, ли уже в отделение фотографий снимки от'езда президента и депутатов?

— Еще полчаса тому назад.

— Отлично! Вместе с портретом Хадиджи Эфрем? Хорошо удалось?

— Великолепно! Она долго стояла у подножия лестницы и беседовала с одной дамой. Фотография президента также весьма удалась. Должно-быть, в Занзибаре яркое солнце: все видно отчетливо и хорошо выделяется, благодаря черным теням!

— Превосходно! Видели вы и Граахтена?

— Он прибыл довольно поздно с секретарем Хамайданом и отлично вырисовывался на лестнице. Он заметил аппарат и немножко повернулся, вытянув шляпу в сторону картины. Но тут Телеграфное Управление выдвинуло аппарат на с'емку внутренности парламента и больше нам снять не удалось. Он будет злиться — ведь он немножко тщеславен, вы не станете отрицать этого, Собель!

Тот засмеялся, запустил всю пятерню в свои волосы и побежал дальше. Едва он успел добежать до своей комнаты и в изнеможении кинуться в кресло, как послышался голос Граахтена из Занзибара.

— Собель! Со...оо...бель! Ну, в четвертый раз здравствуйте! Подумайте, Собель, какой большей день! Огромная сенсация в парламенте! Хадиджа ткнула министрам под самый нос эту статью о луне! Ну, вы знаете, о Баумгарте. Собель, дружище, „Африканский Герольд“ лучше информирован, чем правительство! Сейчас же это нужно поместить в полуденный номер. Поместили? Отлично! Слышали? Миллиард франков за удачную мысль! Это в заголовке, наверху! Мне нужно бежать. Собель, правительство просит дальнейших сведений о феноменальном немце и хочет узнать его адрес! Прощайте, Собель!

Газетный мученик опять вскочил, чтобы передать последние новости одному из редакторов.

Всех читателей сайта очень прошу делиться статьями сайта в соц.сетях.Заранее благодарю. Admin.

Эта запись опубликована в рубрике Книги о Луне с метками .

Leave a Reply

Your email address will not be published. Required fields are marked *

Нажимая кнопку "Отправить комментарий", Вы даете сайту "Почти всё про Луну" согласие на обработку ваших персональных данных в соответствии с федеральным законом от 27.07.2006 года 152-Ф3 "О персональных данных".