Ракетой на Луну. Глава 11

Глава XII.

Летописец не всегда может распутать нити событий с такой ясностью и наглядностью, как хотелось бы. У Элизабет Готорн было в распоряжении ровно пятьдесят лет для размышлений об этой истине!

Она умерла семидесяти-трех-летней старухой, тихой, ласковой и всеми уважаемой, начальницей ею же во дни молодости основанного госпиталя „Южный Крест“, находящегося в Кольчестере — там, где волны Индейского и Атлантического океанов омывают утесы Капской земли.

Полвека довелось ем размышлять о событиях, происходивших со дня, в который она в последний раз видела молодого немецкого ученого — и этой загадки она до последней минуты не разрешила! Она видела, как гроб закрылся над живым, видела, как человек, к которому ее сердце рвалось до последнего вздоха, неожиданно порвал в этом гробу нежные узы, связывавшие обоих, и затем пропал в неизвестности. Пусть весь мир десятки лет продолжала волновать судьбе этой единственной в своем роде экспедиции, пусть сотни ученых сочинений занимались этой проблемой, пусть поэты делали ее темой своих баллад — для нее с этими внешними загадками была связана другая загадка, которая казалась ей важнее первой, трактовавшейся в ученых сочинениях!

Пятьдесят лет размышляла она над ней, и так и не разрешила ее. Правда, в зрелые годы она кой о чем догадывалась... но уверенности не обрела. До конца своих дней хранила она верность человеку, ворвавшемуся в ее мирок с таким смелым планом и отторгнутому от нее такой необычайной судьбой. Ложась в старости на свой последний одр, она судорожно стискивала рукой крохотную металлическую пластинку, которую некогда, в счастливый день, исписала приветами рука того, кого она надеялась на всю жизнь удержать около себя. Пальцы покойницы не выпустили пластинки, и она ушла с нею в место вечного упокоения.

Давно скончался ее отец. Он не перенес трагического конца предприятия. Он утратил интерес к своему делу и с радостью ухватился за представившийся случай уйти в отставку. И долго, медленно чах и угасал, как свеча. В это — то время дочь Готорна и основала госпиталь, который не покидала до кончины.

Страшный удар поразил ее иначе, чем ее отца. Тот ломал себе голову над причинами, поведшими к катастрофе, над концом, постигшим его друзей. Элизабет же терзал не конец сам по себе. Она в возвращении возлюбленного усмотрела бы особую милость судьбы. Но этот человек вдруг стал другим: когда задвинулись железные засовы его темницы, заживо погребенный сделал знак, порвавший нить грядущего счастья, разбивший бокал, из которого оба они надеялись пить вино счастья и радости.

Почему? Почему?... Вот какой вопрос мучил белокурую дочь Готорна, пока голова ее не побелела, и смерть не прекратила гаданий.

* *
*

В дневнике Элизабет Готорн мы находим следующие записи:

10 октября 3000 года.

„Иоганнес на заре прибыл из Каира. Он не показывается. Отец с минутку беседовал с ним в его комнате. Он говорит, что наш друг производит впечатление растерянности, что он измучен поездкой. Он чувствует себя нездоровым и просит извинить его. — Страшная тревога томит меня! Завтра утром, или около полудня, должен начаться полет в страшную неизвестность! Еще несколько часов — и их я проведу без него“...

Из письма Стэндертона к его другу Фандерштрассену: „Последние строки перед разлукой надолго... а если чорт вмешается в дело, так навсегда! Дело-то уж очень необыкновенное! Между прочим, мне сегодня показалось, словно Баумгартом в последний момент овладели сомнения. Он прибыл утром и уединился, не желая ни с кем видеться. К вечеру он послал за мной. Спросил, все ли готово. Я об'яснил ему, что нам остается только влезть — все до последних мелочей готово. Долго молчал он — и вдруг медленно процедил: — Не предпочтете ли вы все таки в последний момент отказаться от ненадежного предприятия? — Я засмеялся и ответил, что теперь уже поздно, и у меня нет желания сделаться мишенью насмешек пяти частей света. Долго смотрел он перед собой, потом неожиданно вскочил и промолвил: — Вы правы! Все развивается последовательно, как должно развиваться! — Не знаю... Этот разговор как-то взволновал меня! Между нами замечу: наш ученый друг любит дочку Готорна, а она его... Не замешалось ли тут чувство? Это был бы не первый случай уничтожения великих замыслов нежными пальчиками! Стоит только порыться в томах всемирной истории“...

Из дневника Элизабет:

„10-е октября, полночь.

Ночь гнетуще тиха. Тем сильней моя тревога. Какой, однако, чудесный утешитель сон, какой милосердный друг! Нынче он бежит меня... Еще одиннадцать часов — неизбежное свершится. Необозримые, человеческие массы проводят теплую ночь на полях; весь Капштат и окрестные места превратились в огромный бивуак. Тысячи увеселительных судов, парусников, пароходов лежат на воде.

Всех читателей сайта очень прошу делиться статьями сайта в соц.сетях. Заранее благодарю. Admin.

Эта запись опубликована в рубрике Книги о Луне с метками .

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *